Вся история нашего существования построена на противостоянии и противопоставлении.

Всегда был кто-то, кому наше присутствие в мире не давало покоя, и разными методами с нами пытались бороться. Успокаивались только тогда, когда мы брали, как в девяностые, верный курс на слияние с ними, перекрещиваясь в их «веру». Мы строили теории, обогащая причины такого к нам отношения разными смыслами — от зависти к нашим природным богатствам до нашего особого духовного пути и особого сакрального значения. И кто хотел так видеть природу нашего противостояния — тот так и видел. Другие видели причины в политике, в борьбе за сферы влияния, — в чём-то, что вызвано обычной земной суетой.

Если отвлечься и посмотреть на природу вещей нерационально, то между нашими духовными претензиями и нашим природным богатством есть определённая связь. Если нам был уготован особый путь, от которого мы всеми силами пытаемся отречься, — то нас и обеспечили всем, что необходимо в пути, чтобы мы могли сосредоточиться. Чтобы не сходили с ума, подгребая под себя весь мир в попытках обеспечить себе конкурентные преимущества, чтобы не слово «сделка» было главным в нашем лексиконе…

Трамп обострил ситуацию в мире, наглядно продемонстрировав зависимость человека от ресурсов, запасы которых подошли к концу. И если кто-то сомневался, что нашим богатствам завидуют — пришла пора оставить сомнения. Простая и ясная мысль: у них много — нужно забрать, — утвердилась в их головах. Именно к этому ведётся вся политика в отношении нас — сгибанием к земле заставить нас делиться своим на их условиях.

А как же наш духовный путь? Как же наша миссия?

А это уже зависит только от нас.

Готовы взвалить и нести — дадут и материальную поддержку. Отрекаемся — отбирают. Всё просто.

Но как же совершать этот подвиг и исполнять эту особую миссию? А ничего особого и не требуется: не солги, не укради, не предай. Мы же заврались настолько, что любой проблеск правды — это молния на небе. Заворовались настолько, что это стало целеполаганием: извлекаем из земли данное нам природой, продаем, чтобы получить прибыль, которую потом растаскиваем по карманам через миллионы ручейков в отформатированной под это системе.

Мы превращаем даже само духовное в пустую формальность: в цифры, в отчёты, в показатели, — убивая при этом саму суть, сам дух. Вместо живой веры — недоверие и подозрительность. Вместо любви — администрирование. Установилось правило фиксировать каждое церковное действие с обязательным документированием. Столько то покрестили на фронте, столько то причастили в церкви… Как будто имеем дело не с телом Христовым, а с машиной по отправлению культа…

Мы находимся на очень сложном этапе самоосмысления. В воздухе конфетти и мишура из пустых фраз, ослепляющая глаза — за кадром полная растерянность. Война обнажила наши болячки почти до предела. Мы схлестнулись с противником на его поле под зрительскую поддержку его болельщиков, и самое главное — по его правилам.

Каковы шансы, играя по его правилам, победить на его поле?

Мир противника лживый и построен на выгоде — мы лжем и извлекаем выгоду. Мир противника управляется политикой — мы играем в политику, напрочь отвернувшись от своей духовной сути…

Разве не закономерно всё происходящее, и всё, чему ещё предстоит произойти?

Когда речь заходила о том, что нагрузки и испытания призваны заставить нас взглянуть на себя — чаще всего имелась ввиду система управления.

Оказалось, что вопрос куда глубже: от нас требуют принципиального ответа — кто мы.

Источник